5a474467     

Алексеев Сергей - Хозяин Болота



СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВ
ХОЗЯИН БОЛОТА
1.
В ясные лунные ночи над Алейскими болотами слышен тревожный, нарастающий шорох. Он начинается гдето в центре, от большого и глубокого озера, и ползет к лесистым берегам, напоминая утробное ворчание таежного пожаранизовика. Можно было бы сказать, что это ветер разгоняется по неоглядной мари и шелестит жесткой, болезненной травой, но в такие минуты под белым лунным светом замирает даже осиновый лист и камышовый пух со зрелым семенем застывает в теплом, влажном воздухе.
А когда промчится над Алейскими болотами шорох и пропадет в береговом дурнолесье, возникает другой звук, еще более непонятный. Будто огромный зверь крадется по гибким топям, с мучительным трудом выдирая ноги из густого торфяного месива.

Каждый раз глухое чавканье приближается к берегам, но неведомый чудозверь, видно, не любит сухого места и поворачивает назад. Если в это время или хотя бы рано утром оказаться на болоте, то можно заметить петляющую цепочку оплывающих воронок, из которых пузырится газ, и выдранную с корнями траву. Но чуть запоздай — и хлябь проглотит все следы.
* * *
Както весной к деду Аникееву пришел человек, одетый в скрипучий кожаный плащ и такую же кепку с подвязанными ушами. На плече у него висел толстый короб вроде саквояжа, а на шее — штук пять разнокалиберных фотоаппаратов.
— Ты, говорят, знаешь, где черные журавли на болоте живут? — спросил он.
— Да знаю… — буркнул дед Аникеев. — А что тебе журавлито?
— Снимать буду, — заявил человек, — по заданию журнала.
Дед Аникеев, по прозвищу Завхоз, молчком обулся, прихватил ружье и повел фотографа на болото. Если надо — чего же не показать. Пускай снимает.

Птица редкостная, слышно было, только на Алейских болотах живет да еще в Китае.
Привел Завхоз фотографа, показал место, откуда снимать, а сам в поселок собрался. Дело было под вечер.
— Ты ружьето возьми, — посоветовал он фотографу. — Обратно пойдешь — занесешь.
— Твое ружье, дед, мне ни к чему, — гордо сказал тот. — У меня свое есть, мирное.
И вынул из короба чудной какойто аппарат с ружейным прикладом и длинной трубой.
— Возьми, возьми, — настаивал дед Аникеев. — Если что жуткое почудится — хоть пальнешь вверх. Отпугнешь маломало, да и самому посмелее станет.
— Кого здесь пугать? — рассмеялся фотограф. — Животных я буду снимать, а болотных чертей не боюсь.
— Ну, гляди сам, — уклончиво ответил Завхоз. — Лунато, ишь, подсолнухом висит. Хозяин, поди, бродить станет.
— Ладно, дед, разыгрыватьто, — добродушно сказал фотограф и щелкнул Аникеева фотоаппаратом. — Я сказки и почище твоих знаю. Вот вернусь с болота — расскажу, если хочешь.
Однако Завхоз не обиделся, а только покряхтел и еще раз глянул на луну.
— Тогда хоть ори, — посоветовал, — ори, если тошно станет. От крикато не так и страшно будет.
Глубокой лунной ночью фотограф прибежал к деду Аникееву взмыленный, растерзанный и страшный. Пропал кудато короб, кепка и два фотоаппарата. А вместе с ним — дар речи.
К утру Завхоз отпоил его медовухой, просушил мокрую одежду и принес растерянные на болоте аппараты. Хорошо, луна светила — хоть иголки собирай. Фотограф, слегка заикаясь, рассказал, что из болота к нему выползло чудовище.

Головка маленькая, змеиная, с серыми внимательными глазками, а тулово с хороший амбар величиной и зубьями по хребтине.
— Он был, — уверенно сказал дед Аникеев. — А снятьто ты догадался, нет? Для науки карточка в самый раз бы пошла, Ивану бы Видякину показали.
— Оторопь взяла, — признался фотограф, — жуть обуяла.
* *



Назад