5a474467     

Алексин Анатолий - Звоните И Приезжайте



Анатолий Алексин
ЗВОНИТЕ И ПРИЕЗЖАЙТЕ
1. НЕ МОЕ ДЕЛО
Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил. А маму запомнили многие. «У нее были прекрасные внешние данные!» — сказала как-то учительница литературы, которая заодно руководит у нас драматическим кружком.

И придирчиво оглядела меня. Это было бы еще ничего: за «внешние данные» пока что отметок не ставят. Но оказалось, что и внутренние данные у мамы тоже были гораздо лучше, чем у меня.

К примеру, все помнили, что мама никогда не гоняла клюшкой консервные банки и не любила играть в «расшибалочку».
Больше я не знал никаких подробностей о мамином прошлом. Но вот однажды бабушка, которая пришла помочь маме по хозяйству, сказала:
— А Сережа-то стал лауреатом Всероссийского конкурса!
— Какой Сережа? — спросил я.
— Сережа Потапов. Его знают все культурные люди!
— Первый раз слышу. А кто это? — сказал я. И вдруг заметил, что папа взглянул на меня с любовью. А верней сказать, с благодарностью.

Я ничего не понял...
И только потом на кухне бабушка объяснила мне, что Сережа Потапов учился когда-то в школе для музыкально одаренных детей и мама любила его, когда была в пятом классе.
Музыкальная школа находится прямо напротив нашей, через дорогу. Если из нашей школы выходит ученик, трудно сразу определить, одаренный он или не одаренный. А если из дверей школы, которая через дорогу, тут уж сразу ясно: идет одаренный!
Мы выходим из своей школы с портфелями, а музыкально одаренные — с футлярами. Сначала Сережа Потапов привлек немало внимание тем, что его футляр был больше, чем у других, потому что он играл на виолончели. А потом, уже в пятом классе, она его полюбила.

Мама, наверное, тоже была одаренной, потому что я вот хоть и учусь в шестом классе, но еще ни разу никого не любил.
— Да, Сережа далеко шагнул! — сказала за ужином бабушка.
И папа закурил в комнате, хотя обычно выходил для этого в коридор или на кухню.
— Ну что ты?! Это такое далекое прошлое... Это глупое детство! — сказала мама. И рассмеялась. Ей было весело.

А папа за весь вечер ни разу не улыбнулся.
— Далеко шагнул! Далеко!.. — повторяла бабушка, убирая посуду.
Бабушка очень любила нас воспитывать. Но делала это как-то по-своему.
«А сын моей соседки научился варить суп», — говорила она, и я должен был понять, что мне тоже не мешало бы этому научиться.
«А Коля, который вместе с тобой кончил медицинский институт, стал заведующим отделением», — сообщала она папе. И папа должен был сделать вывод, что ему тоже не мешало бы стать заведующим. «Да, Сережа далеко шагнул!» — эта фраза должна была подсказать папе, что и ему пора было уже куда-то шагнуть.
Два года назад мне удаляли гланды. «Чепуховая операция!» — говорили все. Но я как-то этого не почувствовал... Хирург, который их удалял, казался мне удивительным человеком.

Он причинял мне ужасную боль, и я должен был бы его ненавидеть, а я относился к нему прямо-таки, как говорят, с восхищением. Со страхом и восхищением! И трудно мне было представить, что он снимет свой белый халат, свои резиновые перчатки и станет таким же, как все.

А может быть, даже пойдет в буфет...
Папа делает операции почти каждый день. И может быть, каждый день кто-то смотрит на него так же. как я смотрел на того хирурга.
— Тебе когда-нибудь делали операцию? — спросил я у бабушки.
Оказалось, что ей за шестьдесят лет не сделали ни одной операции! Разве она могла как следует оценить папу?
— Добиваются же люди таких успехов, как Сережа Потапов! — причитала ба



Назад